Посвящение всем старым друзьям
после моей очередной смерти,
которая хоть кого-то иногда отпускает.


Как скачут цифры? Сундуки сгорели,
Прошли года, у всех болят сердца,
Где октябри… А где-то и апрели,
Где дети-внуки, где-то и инсайд.

Летит листва, как те слова, что были
Оракулами в быстром танце чувств,
Которые в поступки мы отлили,
а те цвели цветами всех искусств.

Как всё лилось, крутилось и бежало,
Снося детали, пряча ерунду?
Мы отдавали что принадлежало
Совсем не нам, а кто-то брал с нас мзду

За вход и выход из садов свободы –
Глоток духовных радостей простых,
Давая указанья где есть броды,
Скрывая что разведаны мосты,

Которыми туда-сюда-обратно
Ходили те, кто и не сомневал-
Ся в том, что всем и всё у нас понятно,
И чтоб никто и носа не совал,

В те самые проклятые вопросы,
Чтов нас взрасли, сомнений кучу вскрыв,
И мы бросались в реки, как матросы,
В надежде истину постигнуть, переплыв…

Переплывали реки тех сомнений -
От истин доставались нам хвосты,
А с тех хвостов, содрав чешуйки мнений,
Уху варили утешительной мечты.

Что ж - от самоубийств она спасала,
И даже наполняла нас жирком,
Мы пили водку, мы жевали сало,
И каждый был с той истиной знаком,

Про то, что машу каслом не испортишь,
А для познанья нужен лоб и штоф,
Как жить, чтоб было можно так, как хочешь,
И чтоб тебе за это – хоть бы что б.

И были мы столь чрезвычайно смелы,
Что не боялись ни предательств и ни бед,
И каждый злой про нас закладку делал,
И каждый добрый нам давал совет.

И хоть не всем, но мы советам вняли ,
Постигнув многое посредством пития –
В спиртных парах как радуги сияли
Проявленные смыслы бытия…

Что выбор: кто, когда, куда и с кем ты,
Кем быть – интеллигентом, подлецом –
Не отменить. Мы флаг несли – агенты
Социализма с человеческим лицом.

А слушая Высоцкого привычно
Героем каждый был, а с ним сосед,
Все жили жизнь: тут – тайно, там – публично
Меж лозунгов и кухонных бесед,

Где всё – в подтексте: правды чуть да малость,
Чтоб смысл в душе надеждою алел,
Мы шли, покуда древко не сломалось,
Поскольку флаг в сомнениях истлел.

Все разбрелись – в бомжи, погосты, фирмы,
На всё забить хотелось, всё взорвать,
Однако - голод, семьи, дети, ширмы –
Сработала привычка выживать.

Опять у нас всё круто завертелось…
Златым тельцам о верности клянясь
Мы кое-что, чего нам так хотелось,
Смогли достичь – работай не ленясь!

Безвкусиц дробью, грязью компромиссов
Прочерчены пути прошедших лет,
Но всё же проступает контур мысли
Сквозь контур чувств, как порванный билет.

И, пробуя подбить сии итоги,
Перевалив инсульта (иль инфаркта) перевал,
Мы видим сколь печальны и убоги
Сии итоги – форменный провал.

Но кто-то ж смог, достиг, узнал, изведал,
Постиг, сумел, зачал или родил,
Потребовал – и дали, он – не предал,
За нас за всех рискнул – и победил!

И наш итог уже нулю не равен -
Он нас собою Богу предъявил -
Сквозь тривиальность, исключением из правил,
Итог судьбы как пленку проявил.

Что ж, мы коптили небо не напрасно
нам виден путь без морока вершин
мы трезво смотрим, верим, видим ясно
кто, что и как на свете совершил.

И снова нам подмигивает вечность,
София спит, Любовь и Вера ждут,
пока Надежда, выбрав безупречность

{чем обеспечив жизни бесконечность

и этим самым допустив беспечность}
иной дороги встретит неуют.

И МИР ИНОЙ (не важно здесь ли, там ли)
нас встретит неизбежен как финал,
чтоб там на входе - кто? Да хоть бы Гамлет
про быть не быть загадку загадал...

У всех нас будут разные ответы,
Уйти – вернуться, быть – хотеть, увы
У всех свои счастливые билеты:
Сносивших или не сносивших головы.

06.07.08 23.00

Сегодня в голову пришла мысль, но я не записал.Вспомню. Вспомнил.

Простая мысль - зачем женщины наряжаются. Точнее для кого? Можно сразу ответить - сами для себя же. Друг против дружки же, но почему?

Обычные объяснения, дающиеся на уровне детской наукообразности, всегда кажутся простыми и неоспоримыми. Дескать для привлечения внимания мужчин, чтобы овладеть ими в конечном счёте. Дабы акцентировать первичные, но, в большей степени, вторичные половые признаки. Раскраска и оперение. Боевая форма. Плюс косметика и парфюмерия, которые вообще наповал валят объекта.

Но вообще объект даже не всегда и нужен - война идёт за что-то другое и с совсем другим противником.

<a href="http://pics.livejournal.com/duckxel/pic/00001skt/&... src="http://pics.livejournal.com/duckxel/pic/00001skt/s... width="181" height="240" border='0'/></a>

Итак, слово сказано - война. А не стремление к размножению.

В природе размножение сторого принудительно - течка называется. Дело сезонное, но непреодолимое. Война через запах. Призыв. Зов. Вспомните, сколько сил уходит у хозяек кошечек-собачек-кроликов-хомячков=мужичков на то, чтобы отогнать стенающих самцов от их элитных самочек. И не всегда удаётся, ибо сами самочки не менее настроены на взаимность. Пока у них течка. У меня был знакомый пёс, который просто жил на крыльце своей избранницы, стенал, стонал, когда от него просто палкой отбивалась элитная хозяйка. А потом ходил мимо неё с полнейшим безразличием.

Потом они все существуют вполне равнодушно друг к другу. До следующего сезона любви.

Причем привлекательную раскраску хвоста имеет именно павлин, огромные рога для драки за право быть хозяином над нею имеют именно лоси, всякие там ирокезы у обезьян и попугаев, раскраски у бабочек, зубы у крокодилов, прочие выдающиеся формы и акценты - всегда у мужчин. Самцов, ладно. Ибо они-то бьются за ради дамы не на жизнь, а... Сезонно. Потом обламываются рога, меняются-линяют шкуры, выпадают зубы, вянут ирокезы, налаживается процесс питания. И воспитания.

Раскраска всегда сопровождает войны.  Даже спецназы всех стран раскрашивают лица страшными линиями, чтобы смерть их не узнавала - это статистика доказывает, меньше убивают то есть. Да и просто страшно всем вокруг. Когда дерутся страшно кричат, движения делают, рубахи рвут, даже на себе. Потом пахнут. Кровью. Война же. А после войны - тихие. В пиджаках (господи, не знаю более мерзкого изобретения, жутко униформистского, обязательного к ношению, всеобще приговоренных к робе, дабы не было разночтений). Мужик в белой рубашке с удавкой на шее - сегодняшний идеал для женщин, в этом виде женщины прощают мужчинам их существование. А сверху - легкоснимающийся атрибут, определяющий пол однозначно.

А дамы меняют наряды, т.е. кожу и доспехи постоянно чтобы смерть (или старый поклонник) их не узнал. Они выработали даже такую замечательную технику - при перееодеваниях они сами себя в зеркалах не узнают, на полном серьёзе - не узнают, тем самым позволяя себе постоянно открывать в самих себе всё новые и новые проявления. А новое всегда максимально эффективно, непобедимо. Новая женщина нетразима - она хозяйка мира, мать солдатам в униформах, пример дочерям-воительницам. Страх соперницам по трону. Радость владения пространством для себя самой. Чисто мужское поведение в момент течки у противоположного пола.

Только у кого течка? И кто противоположный пол?

Вот тут-то и открывается самая страшная тайна женщин - мужики они.

Есть такой - материнский аспект психики. Штука легко наблюдаемая извне, но не признаваемая изнутри. Чередование мужского и женского поведения у женщин и объясняет пресловутую женскую логику, то она слабая, беззащитная, но привлекательная, соблазнительная и упоительная, то железный Феликс, которые построит хоть несколько полков, подчинит своей воле, заставит делать то, что должны делать все. Вспомните ужас перед воспитательницами в детсадах, сторогих директрисс и завучей, не считая жен и тёщ подкаблучников. И начальниц первых отделов. Тут они мужичЕе любых мужиков, страшнее любых крокодилов. Когда они в материнском аспекте.

А, поскольку Бог приказал всем плодиться и размножаться, и человеку для этого дано было круглогодичное преимущество, то течка-то совсем и не обязательна. Хотя и она есть. Вспомните, независимо от пола, что значит "сохнуть" по объекту вожделения. Это влюбленность, страсть называется. Феррамоны называется, как у бабочек, которых самец чувствует за километры. Но страсть, как мы знаем, стихает. Что остаётся? А остаётся (или не остаётся)  чувство       п р и в я з а н н о с т и.
То странное, чувство, про которое люди думать не хотят, хотя оно практически диктует всю нашу жизнь. Чувство собственника. Тоже страсть, только неутолимая. К мужьям, детям, недвижимому и движимому. Интеллектуальному и метафизическому. Все вокруг моё. Дескать. Неутолимое. Надо постоянно доказывать самому себе, что все моё. Потому что даже закон, милиция не дают подтверждения.
Вот здесь и открывается сущность войны - пока жив конкурент по чувству владения Миром - нет и Miра. Война то есть. Полов то есть.
И если не стреляют, это не значит, что войны нет. Ирокезы, прически то есть, наряды - непробиваемые доспехи то есть, смена кожи и поведения маскироовка то есть. Запах феррамоновый - отвлечение внимания. Взгляд, слово, интонация - патроны да снаряды. И кого побеждаем? Женщину в себе самой. Чтобы по всей земле только мы - мужики... Павлины c хвостами.

PS^ Отдельно про галстук, который формально всего-то должен скрывать пуговицы от глаз смотрящих. На самом деле это символ (да символ ли?) ошейника, считающегося удобным, если он не жмёт. И не надо рассказывать самим себе сказки про эстетику. Всё проще.

 

Полёт
птиц
попытка
погрузиться
в
небо
на
такую
глубину
где
можно утонуть
и
задохнувшись
всплыть брюхом
вверх
не
имея
надежды
вынырнуть
из неба на волю
во
тьму
сияющую
будущими
перерождениями
****
Краски
вечера
оттенки
серого
ночью
глаза
видят
только
полутени
но
отчётливо
зоркость
глаз
достигается
отказом
от
цвета
а
объём
набираем
за
счёт
точности
а
где
объём
там
и
скорость
и
значит
чем
темнее
тем
больше
скорость
света
творчества
и
тем
дальше
можно
проникнуть
в
непознанное
*****

Ученик
улетающей лошади
торопится взлететь
божественно расправив крылья
которые ещё только растут
предощущаются
болью
в спине
сладостной
и
тревожной
уносящей мысль вперёд
вдогонку за улетевшей лошадью
превратившейся в точку
на горизонте
****
Стон тонких струн
в тоннеле
тянущемся в странном
потустороннем пространстве
распространяется
трепетно постепенно
преображаясь в музыку сфер
пронизывающих эфир беспредельности
струящейся во все стороны
****
Шляпных коробок жерла
полны мыслей
украденных у тех
кому эти мысли
оказались ненужными
для тех
кому они могли бы
понадобиться
да жалко
что шляп они не носят
а тем более шляпных коробок
****
Брошенного в пропасть
встречают птицы
спрашивая о новостях
ненужных им
да и не важных
но отвлекающих падающих
от неизбежных мыслей
о необратимости происшедшего
продолжающегося вечность
спрессованную в мгновение
****
Бабочки однодневки
проживают долгую
разнообразную жизнь
за день
Каждая секунда - как день
И всё время - день
Свет
запах
полёт
радость
любовь
бесконечность
безграничность
бездумность
только счастье
день
Сияние пыльца трепет транс
трансформа
только труд запретен
День жизнь жатва возделанного ползаньем
и долгим
сном в коконе
День чтобы полюбить зачать
и спрятать в кору
личинки будущего дня
который опять наступит
где-то в бесконечности тьмы
для совсем других
у которых будет тоже только день
***
Капля падая в воду
тут же выпрыгивает
обратно
осматривается
и только после этого
сливается с поверхностью
становится водой
теряя способность
творить радугу
трудом собирания в себя
солнца
вбирания света
чтобы потом разделять его
на чистые света


***
Тишина осеннего вечера
прозрачна
Щемящим одиночеством
Молчаливой гармонии
И бездонной ясности
Непостижимо ускользающей
Безвозвратным воспоминанием
Прикосновеения к неизмеримому
В неуловимости бесконечности
Растворённой в капле
Стекающей по щеке

Заклинание сна.
Тихо? Тихо. Тихо-тихо...
Тихо, тихо - тишина.
Ясно? Ясно! Ясно-ясно...
Ясно, ясно - ясность сна.
Молча? Молча. Молча - молча...
Молча, молча... И без слов.
Шаг за шагом, шаг за шагом,
Шаг за шагом - в бездну снов.
Повторяя, повторяя,
Повторяя - каждый раз,
Всё теряя, всё теряя,
всё теряя - напоказ!
Мимо? Мимо! Мимо, мимо…
Мимо, мимо - не держась!
Зримо? Зримо! Зримо, зримо,
Зримо. Зримо - сердцем глаз!
Проникая, проникая,
проникая в суть и вглубь.
Улетая, улетая,
Улетая - не спугнуть.
Слышать? Слышать! Слышать! Слышать!
Слышать... Слышать - понимать!
Тише? Тише! Тише-тише,
Тише... Тише... Тише... С п а т ь . . .

Чешский роман о московских театральных режиссерах

Мартин Рышавы

Уснувший в ночи просыпается там, где

Не будет рассвета, где ночь навсегда,

Где шашки вовек не продвинутся в дамки,

Где солнце не солнце, вода - не вода.

Где север на юге, а небо в кармане,

Где кислое - горько, где лысый - лохмат.

Где все, что ни скажешь - то не понимают,

Никто, коль погибнешь, не виноват.

Там выходов нет - только входы и входы,

Там нет перспектив и различий полов.

Любое мгновение тянется годы,

И мысль не сложить из брожения слов.

Шалтай не болтает, а грива не греет,

скворец не скворчит, да и пробки не впрок,

Где   грузят грузин,  и где бренды не бреют,

и строкам не выдержать строгости в срок.

И он попытается тут же проснуться,

 но нет доказательств, что все это сон,

и нет того места, куда бы вернуться,

и нет доказательств, что он это он.

И он, заплутавшийся в соизмереньях,

И в координатах, где мерности нет,

Уже не надеясь, что стихотворенье

Удастся закончить, что включится свет,

Пытаясь картинку собрать, чтоб понятно

И чтобы он  этим бы руководил,

Желая объять, что совсем необъятно,

И  плавает все без  рулей и ветрил,

Пытаясь поймать хоть бы ниточку смысла,

Спастись, возвратиться, вернуться, взойти

По лестнице логики, силою мысли,

Средь множества входов выход найти.

Который вернет его к радости просто

Все видеть и слышать и всё понимать,

Вернуться на свой, пусть и маленький, остров,

И в суть суесмыслий проникнуть на ять.

Пусть в небе сияют и луны и солнца,

Меняют друг друга полнОчь с четвертьднём

Где псы и деревья свиваются в кольца,

Когда ты проходишь по миру дождём.        

И ты в перекрестии синих и красных,

Зелёных и прочих лучей и теней,

Станцуешь любимый свой танец бесстрастно,

Потом  полетаешь, средь серых свиней,

Прочтешь у челвоидов страхи и мысли,

Настроишь им взгляд, как  на правду смотреть,

Дождёшься, чтоб уши безвольно повисли,

И не позабудешь с них бредни стереть -

Про кто где,  куда, как чего и кто лучший,

Кто спит, кто ворует, кто молится всласть,

 Кто в ад провалился, кто в райские кущи

А кто поименно схватился за власть.

И тут, успокоясь, построить повзводно,

отряды вечерних дорожных подруг.

Которым направить в забой земноводных

Останется через агентство услуг.

И всё успокоится, будет так ясно,

Чтоб  тут же, расслабясь, обратно уснуть,

И снова увидеть насколько прекрасно

Устроен наш мир, и как ясен наш путь.

28.12.2009

Болиголовица

Уснувший в ночи просыпается там, где

Не будет рассвета, где ночь навсегда,

Где шашки вовек не продвинутся в дамки,

Где солнце не солнце, вода - не вода.

Где север на юге, а небо в кармане,

Где кислое - горько, где лысый - лохмат.

Где все, что ни скажешь - то не понимают,

Никто, коль погибнешь, не виноват.

Там выходов нет - только входы и входы,

Там нет перспектив и различий полов.

Любое мгновение тянется годы,

И мысль не сложить из брожения слов.

Шалтай не болтает, а грива не греет,

скворец не скворчит, да и пробки не впрок,

Где   грузят грузин,  и где бренды не бреют,

и строкам не выдержать строгости в срок.

И он попытается тут же проснуться,

 но нет доказательств, что все это сон,

и нет того места, куда бы вернуться,

и нет доказательств, что он это он.

И он, заплутавшийся в соизмереньях,

И в координатах, где мерности нет,

Уже не надеясь, что стихотворенье

Удастся закончить, что включится свет,

Пытаясь картинку собрать, чтоб понятно

И чтобы он  этим бы руководил,

Желая объять, что совсем необъятно,

И  плавает все без  рулей и ветрил,

Пытаясь поймать хоть бы ниточку смысла,

Спастись, возвратиться, вернуться, взойти

По лестнице логики, силою мысли,

Средь множества входов выход найти.

Который вернет его к радости просто

Все видеть и слышать и всё понимать,

Вернуться на свой, пусть и маленький, остров,

И в суть суесмыслий проникнуть на ять.

Пусть в небе сияют и луны и солнца,

Меняют друг друга полнОчь с четвертьднём

Где псы и деревья свиваются в кольца,

Когда ты проходишь по миру дождём.        

И ты в перекрестии синих и красных,

Зелёных и прочих лучей и теней,

Станцуешь любимый свой танец бесстрастно,

Потом  полетаешь, средь серых свиней,

Прочтешь у челвоидов страхи и мысли,

Настроишь им взгляд, как  на правду смотреть,

Дождёшься, чтоб уши безвольно повисли,

И не позабудешь с них бредни стереть -

Про кто где,  куда, как чего и кто лучший,

Кто спит, кто ворует, кто молится всласть,

 Кто в ад провалился, кто в райские кущи

А кто поименно схватился за власть.

И тут, успокоясь, построить повзводно,

отряды вечерних дорожных подруг.

Которым направить в забой земноводных

Останется через агентство услуг.

И всё успокоится, будет так ясно,

Чтоб  тут же, расслабясь, обратно уснуть,

И снова увидеть насколько прекрасно

Устроен наш мир, и как ясен наш путь.

28.12.2009

Проходит время тихой сапой,

дожди лиЮт как из ведра,

И ель легко качает лапой,

И говорит, что всем пора.